Анатомия госизмены

Украинское право трактует предательство родины широко. Из-за этого во многих случаях трудно отличить настоящих шпионов и «вредителей» от людей, совершивших необдуманный поступок 

«Государственная измена — это сознательный ущерб суверенитету и территориальной целостности Украины, нанесенный по заказу других государств», — говорит Борис Захаров, руководитель адвокатского центра Украинского Хельсинкского союза по правам человека. Она может проявляться в трех формах. Первая — переход на сторону врага во время военного положения или вооруженного конфликта. Вторая — шпионаж, передача другому государству или иностранной организации государственной тайны. Третья — помощь в проведении подрывной деятельности против Украины. Речь идет,  например, о призывах к смене власти или срыве важных международных переговоров, отмечает издание ФОКУС.

С начала 2014 года в Генеральной прокуратуре насчитали 886 подозреваемых в госизмене. Большинство из них — военные, правоохранители и судьи, перешедшие на сторону России в Крыму. Четвертая часть от общего числа подозреваемых в предатель­­­с­тве — люди, решившие сотрудничать с РФ, находясь на материке. «Если мы говорим о госизмене, то имеем в виду исключительно умышленные действия — гражданин должен в полной мере осознавать, что его поступки или бездействие могут нанести ущерб национальным интересам. Если такой вины, прямой или косвенной, не установлено, то нет и состава преступления, предусмотренного статьей 111 УКУ», — утверждает Владимир Сущенко, председатель правления «Экспертного центра по правам человека».




Остров Крым

«Представьте себе: Тарас Петрович проводит российских военнослужащих на территорию военного санатория, приглашает в зал, по их команде собирает личный состав, дает «гостям» выступить, затем составляет списки желающих работать на РФ», — говорит Николай Петришин, военный прокурор Центрального региона. У здания Оболонского суда в Киеве мы беседуем с ним о деле подполковника Центра медицинской реабилитации «Судак» Тарасе Синичаке.

Последний более десяти лет служил в Крыму, хотя сам родом из Ивано-Франковской области. По словам прокурора, офицер знал, что поступила директива о передислокации на материк, но остался на полуострове. «Тем самым, как старший по военному званию, дезориентировал личный состав», — уверен Петришин. Он говорит, что после подсудимый получил российский паспорт и работал медиком — реабилитировал военнослужащих РФ, которые, вероятно, воевали на Донбассе и в Сирии.

70% украинских военнослужащих, по данным СБУ, остались в Крыму после аннексии

Синичака задержали пограничники 29 января 2016 года в пункте пропуска «Каланчак» по подозрению в дезертирстве. Прокуратура обвинила его и в госизмене. «Переходить на военную службу в ВС РФ не собирался и не переходил», — заявил Синичак во время судебного заседания. «После объявления результатов «выборов» отец сказал, что нужно выезжать из Крыма, поскольку он военнослужащий. Мы собрали вещи, были готовы ехать на материк. Но мама заявила, что переезжать не будет, отец с ней согласился», — рассказывает дочь Синичака Ульяна. Сам офицер настаивает, что в марте 2014 года приезжал в Киев, чтобы уволиться, но вернулся в Крым, так и не написав рапорт. Почему — не уточняет. Суд, изучив материалы дела, осудил крымского военного на восемь лет лишения свободы.

«Это больше чем преступление, это политическая ошибка нашей государственной системы, когда всех людей, чью землю оккупировали, автоматически назвали предателями и врагами Украины, — говорит Ярослав Зейкан, адвокат Синичака. — Конечно, на полуострове есть те, кто работают на РФ, давал присягу. Тогда — другое дело, они — преступники».

По данным СБУ, из Крыма вышли лишь шесть тысяч из более чем 20 тыс. украинских военнослужащих.

В отличие от подполковника Синичака, гражданами РФ и военнослужащими этой страны называют себя прапорщик Максим Одинцов и младший сержант Александр Баранов из крымской Новофедоровки. После захвата военной части 22 марта 2014 года оба крымчанина приняли присягу на верность России. Задержали их в «серой зоне» между Крымом и Херсонской областью. Сразу после задержания Баранов сказал: «После 2014 года я подписал контракт с министерством обороны РФ и принял присягу.

Я осознаю и признаю, что совершил государственную измену, предусмотренную Уголовным кодексом Украины». На суде защита крымских военных настаивала, что на момент принятия присяги РФ они уже не были гражданами Украины. По словам адвоката Валентина Рыбина, об этом был готов свидетельствовать экс-президент Украины Виктор Янукович, который якобы подписывал указ о лишении гражданства военнослужащих из Крыма. В феврале 2018 года Одинцов и Баранов получили 13 и 14 лет лишения свободы соответственно.

Связь с террористами

«Весной 2014 года в нашем батальоне служили солдаты срочники родом из Донецкой и Луганской областей, — рассказывает нам на условиях ано­ним­ности один из украинских офицеров. — Когда нас передислоцировали в Донецкую область, их отправили в постоянный пункт дислокации, а после уволили со службы. Вероятно, они вернулись домой, а некоторые решили участвовать в боевых действиях на стороне террористов».

Предательство — не госизмена. Рядовые граждане клятв не давали, а значит, Украине не изменяли

В числе таких мог оказаться и контрактник ВСУ Денис Журавлев. 8 октября 2018 года Шевченковский районный суд Львова заочно осудил его на 14 лет заключения за госизмену. Военный, родом из с. Дружное Луганской области, служил во Львовской области, а после примкнул к боевикам на Донбассе. Прокуратура доказала: в 2014 году Журавлев после лечения в больнице не явился на службу, а вступил в ряды террористической организации «ЛНР». Воевал против ВСУ в Дебальцево, а в телефонных разговорах с украинскими военными пытался отговорить их от выполнения боевых заданий и предлагал перейти на сторону террористов.

«Добровольный переход на сторону противника — это измена родине. В армии патриотизм — основа боевой готовности», — говорит полковник-разведчик Иван Безъязыков. Он уже почти два года находится в СИЗО по обвинению в госизмене. Дело начальника разведки 8-го Армейского корпуса из Житомира, пожалуй, один из самых известных донецких примеров.

СБУ задержала Безъязыкова в декабре 2016 года, спустя полгода после возвращения из двухлетнего плена у боевиков. Он попал к террористам в августе 2014-го под Степановкой Донецкой области — по приказу командования с двумя разведчиками без оружия и под белым флагом отправился договариваться об эвакуации тел убитых бойцов. Переговорщиков захватили кавказские наемники — избивали, «расстреливали», а после передали в Донецк. В день «парада пленных» полковника забрали, перевели в так называемое разведуправление «ДНР», которым руководил гражданин России Сергей Дубинский. Тот самый, подозреваемый в перевозке установки «Бук», из которой сбит самолет MH17. По словам полковника, как пленный он был вынужден выполнять указания террористов, в СБУ же уверены: Безъязыков пошел на сотрудничество с боевиками по доброй воле, что доказывают десятки телефонных разговоров.

Полковник с обвинениями не согласен. Говорит, что прокуроры и следователи зарабатывают на этом деле награды и повышения. «В первые дни после ареста следователи СБУ предлагали моему мужу признать вину и пойти под суд по «ускоренной процедуре», отсидеть неполный срок, выйти досрочно. Но он не согласился. После отказа ему кроме статьи об участии в террористической организации предъявили еще одну — государственная измена«, — рассказывает жена полковника Маргарита Безъязыкова. Она уверена, что ее муж, с более чем двадцатилетним опытом службы, не мог предать Украину. «Для него самое страшное — потеря чести», — уточняет супруга.

Суд по делу полковника завершил исследование аудиоматериалов, на очереди — допрос свидетелей.  Сторона защиты надеется доказать необоснованность обвинения — убедить суд, что достаточных доказательств для обвинения человека в таком преступлении нет.

Инфографика: Оксана Грозная

Агенты Кремля

«Премьерский шпион» — так назвали в прессе переводчика премьер-министра Владимира Гройсмана Станислава Ежова. СБУ задержала его на рабочем месте 20 декабря 2017 года. В военной прокуратуре говорят, что Ежова завербовали спецслужбы РФ во время работы в посольстве Украины в США. После он женился на гражданке России, с которой познакомился через интернет.

Сторона обвинения уверена — Ежов пошел на сотрудничество со спецслужбами РФ ради получения российского гражданства: мол, ему на электронную почту присылали анкеты, необходимые для оформления паспорта с двуглавым орлом. Во время работы с Гройсманом Ежов передавал кураторам аудиофайлы разговоров шефа со спецпредставителем Госдепартамента США в Украине Куртом Волкером, генеральным секретарем НАТО Йенсом Столтенбергом.

«В документах уголовного производства нет информации, кто был получателем сведений, — говорит защитник Ежова Валентин Рыбин. — По сути, это разваливает все обвинения, потому что нет оснований утверждать, что это представитель иностранной спецслужбы. В данном случае Ежова обвиняют в том, что он передавал сведения конкретно ФСБ. В обвинительном акте написано: некоторому лицу по имени Александр, анкетные данные которого установить не удалось. Я, например, считаю, что Александр — провокатор СБУ, и никто меня с этой версии не столкнет».

В прокуратуре признают, что имя «куратора» пока не установлено — представители спецслужб работают под прикрытием. В то же время прокуратуре известны фамилии других граждан Украины, которые, как и Ежов, присылали данные на те же электронные адреса.

По версии следствия, против Украины работал и житомирский журналист Василий Муравицкий. Его задержали в августе 2017 года. По данным СБУ, он распространял антиукраинские материалы по указанию кураторов из России, писал статьи для российских информагентств, комментировал события в Украине для сепаратистских сайтов. Одним словом, «манипулировал общественным сознанием» с помощью публикаций в интернете. За свою работу получал гонорар — до 100 тыс. грн в год.

Украинское законо­дательство четко не определяет, кого можно назвать предателем, а для кого — найти другую статью

Муравицкий не скрывал взглядов — публиковал материалы под своим именем и с фото. О содержании говорят заголовки: «Почему Украина — банановая республика США, а Эквадор — нет», «Как Джемилев связан с ИГИЛ», «Интеграция Крыма с Южной Украиной неизбежна». В деле подобных десятки.

Адвокат Муравицкого, Руслан Берещенко, говорит, что прокуратура пытается доказать: если есть договор с российским агентством, то его подзащитный мог заниматься шпионажем, иметь связи с представителями «ЛДНР»: «Но нет ни контактов, ни свидетелей. Единственный условный козырь — журналистский контракт. Сторона обвинения хочет показать, что статья Муравицкого послужила толчком для начала событий на востоке Украины? Тогда получается, что его дело глубоко политизировано.

Мол, люди, смотрите, лишний раз в интернете ничего не пишите, любые слова могут быть истолкованы как измена родине». Сам Муравицкий считает, что его пытаются наказать за инакомыслие. Журналист — один из немногих подозреваемых по 111-й, находящийся под домашним арестом. Ныне его процесс на финишной прямой. На ближайшем заседании судья огласит вердикт.

За процессом над Муравицким внимательно наблюдает правозащитная организация Amnesty International. Ее представители замечают: житомирский журналист резко критикует власть и ее политику, но не пытается подстрекать к насилию».

Тонкости квалификации

До 2014 года статью о госизмене в Украине почти не использовали  — в журнале Фокус насчитали менее десяти приговоров. Первый в истории независимой страны вступил в силу в 1993 году. На восемь лет осудили курсанта военного училища, передавшего иностранной разведке инструкции по эксплуатации ракетной установки ПВО российского производства. Самый известный предатель — кадровый военный, бывший афганец из Ивано-Франковска Тарас Бублик. По мнению следствия, он сотрудничал с Федеральной разведслужбой Германии. В феврале 2002 года суд приговорил Бублика к семи годам лишения свободы. Подсудимый вину не признал. Еще трое осужденных в разное время работали на разведку других государств «дальнего зарубежья».

А вот за сотрудничество с Россией за 23 года независимости Украины никого так и не осудили. Да и могло ли такое произойти? Все это время украинцы на государственном и бытовом уровне не считали РФ врагом. В то время никто и не посмел бы назвать государственной изменой, например, соглашения о пребывании Черноморского флота РФ в Крыму или невыгодные контракты на поставку природного газа. Что уж говорить о более мелких случаях — шпионов и предателей в пользу России никто не искал. Ситуация изменилась в 2014-м. С того времени все случаи объединены одной общей чертой — сотрудничество с Россией или с подконтрольными ей террористами.

С начала 2014 года в Генеральной прокуратуре насчитали 886 подозреваемых в госизмене. Большинство из них — военные, правоохранители и судьи, перешедшие на сторону России в Крыму

Ныне в Украине в госизмене можно обвинить как вице-адмирала ВМС Украины, возглавившего Балтийский флот ВМС РФ, или бывшего президента страны, обратившегося к Путину с просьбой ввести войска, так и рядового гражданина. Для квалификации преступления по статье 111 не обязательно разглашать государственную тайну, у следственных органов должны быть доказательства, что человек своими действиями нанес вред суверенитету, территориальной целостности и неприкосновенности, обороноспособности страны, а значит — безопасности каждого из нас.

С одной стороны, огромное число подозрений в госизмене свидетельствует о бдительной работе спецслужб, от чего мы теоретически должны спать спокойнее. Но с другой — сон нарушают сомнения, не является ли статья методом устрашения и манипуляций. Например, спецслужбы громко заявляют о возможной госизмене владельцев венгерских паспортов в Закарпатье, но стараются особо не афишировать предварительное расследование по статье 111 в отношении нынешнего первого заместителя главы Службы внешней разведки Сергея Семочко.

«Украине не хватает четкости в том, кого можно назвать предателем, а для кого найти другую статью в Уголовном кодексе, — считает правозащитница Надежда Волкова. — Если в вопросе нарушения присяги военными спорить не о чем, то в других случаях почва для дискуссии есть». Например, до недавнего времени в тексте присяги служителя Фемиды не было слов о верности народу Украины, судья обещал лишь «честно и добросовестно исполнять обязанности. Рядовые же граждане вообще никаких клятв не давали, а слышали лишь разговоры о дружбе и партнерстве с Россией. «Штамп в паспорте ни о чем не свидетельствует. Если человек не чувствует, что он предает Украину, можно ли говорить, что он совершает госизмену по формальным признакам?» — задается вопросом адвокат Виталий Тытыч.

Юристы ссылаются на пример США. В этой стране во избежание злоупотреблений госизмена — единственное преступление, описанное в Конституции. Предательством считается ведение войны против США или присоединение к врагам страны и оказание им помощи и содействия. Чтобы обвинить человека, должно быть доказано «явное действие» и обеспечено присутствие как минимум двух его непосредственных свидетелей. Такая четкость проявляется в статистике — история страны знает лишь о четырех десятках обвинений, и только одном со времен Второй мировой войны.

«Чтобы в будущем в Украине не злоупотреблять статьей о госизмене и не судить по ней всех наших соотечественников, находящихся в оккупированном Крыму и на неподконтрольных территориях Донбасса, важно четко разграничить простых гражданских и людей, которые действительно имели отношение к информации, распространение которой может навредить Украине, или же действовали во вред государству», — говорит Надежда Волкова. Тогда у общества не возникало бы сомнений, настоящего ли предателя суд отправил за решетку на долгих 15 лет, а заявления их защитников о политизации процесса беспощадно блекли бы на фоне железных доказательств следственных органов.

Автор: Татьяна КатриченкоФОКУС 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *